Однажды, когда свадьба Елены и Христиана уже была решена, и они все катались верхом, Блиг, предложил скакать наперегонки до ближайшей деревни, отстоявшей от них на расстоянии девяти английских миль.

Предложение это было принято, и спутники пустили своих лошадей во всю мочь. Мисс Елена была прекрасной наездницей и кроме того сидела на кровной лошади, а потому уже через полчаса сделала две трети пути до деревушки Нортонь. Христиан не старался обогнать свою невесту и довольствовался тем, что скакал сзади, но Блиг, рас горяченный быстрой ездой, забыл, что имеет соперником женщину, и, сделав отчаянные усилия, обогнал Христиана и поравнялся с Еленой. Но в этот момент в вечерних сумерках прозвучал голос молодой девушки, сообщавшей, что она доскакала до первого дома деревни.

Блиг довольно весело признал победу мисс Елены и только выразил сожаление, что не может, как в древние времена, служить ей до конца своих дней.

Но тут счел нужным вмешаться Христиан.

— Это поражение уж слишком бы походило на победу, дорогой мой, — сказал он.

В это время Елена, умирая от жажды, удалилась на ферму, чтобы попросить стакан молока.

Друзья остались совершенно одни, и разговор не замедлил возобновиться.

— Мне кажется, что вы не судья в этом деле, Христиан, да в конце концов не все ли равно вам это, — проговорил Виллиам.

— Ну, нет, извините.

— Так по какому же праву, объясните мне?

— Подумайте, каким тоном вы спрашиваете!

— Я еще раз спрашиваю, по какому праву вы вмешались! — повторил Блиг, повышая голос.

— По праву всякого порядочного человека — защищать свою невесту от диких притязаний.